Книжная полка библиотекаря: Астафьев, Прокляты и убиты.

 

#книжная_полка_библиотекаря

Два тома этого издания я заказала по интернету в «Книжном клубе» в конце прошлого, 2025 года. Подкупило то, что они рекламировались укрупнённым шрифтом, их нет в фонде нашей библиотеки. Хотя и попадались разные мнения именно об этой книге.

Прочитать получилось в этом году. Больше тысячи страниц. Тема – Великая Отечественная война. Нужен настрой, силы, чтобы читать этот мрак. 

Шрифт не очень и крупный, где-то 14-ый.

Астафьеа Виктор, Прокляты и убиты.

Астафьев В.П.

Прокляты и убиты. Том 1. /Виктор Астафьев. - М.: Эксмо, 2024.- 416 с. – (Всемирная литература).

 Астафьев В.П.

Прокляты и убиты. Том 2. /Виктор Астафьев.- М.: Эксмо, 2024.- 672 с. – (Всемирная литература).

Сперва о названии романов. В тексте 1 тома есть эпизод, где Коля Рындин, которого верить в Бога учила набожная бабушка Сенклетия, рассказывает, что на стихире писано было, что все, кто сеет на земле смуту, войны и братоубийство, будут Богом прокляты и убиты.

Читая первый том, 400 с лишним страниц, я причитала: «Как так? Да не могло такого быть!!!», хотелось просто бросить и не читать дальше.

Но, посмотрев на обложку, - Виктор Астафьев, выдающийся русский писатель, лауреат премий и прочее, издательство «Эксмо», Москва, 2024 год, серия «Всемирная литература». Не фантастика, а военный  роман, пусть не документальный, но ...

 Всё так, это не провокация, не клевета на советскую власть… Как?!? Как такое допустили в печать, прошло цензуру. Маты, ладно… Иногда без них никак, но там такой мрак. Втянулась, и просто интересно было, чем же это всё закончится.

Первое издание вышло в начале 90-х. И написаны книги были после развала СССР. В эпоху гласности и вседозволенности.

 Книга написана в том числе на основе личных впечатлений писателя-фронтовика.

Виктор Астафьев, 1924 года рождения, был на передовой,

В 1942-м году ушёл добровольцем на фронт, а в 1943-м, закончив пехотное училище, рядовым дошёл до Победы.

Действие первой книги романа разворачивается вблизи г. Бердск, недалеко от Новосибирска поздней осенью 1942 и зимой 1943 годов, в 21-м запасном стрелковом полку.

Действие начинается с прибытия осенью 1942 года молодых новобранцев, в основном только что достигших призывного возраста, 1924 года рождения.

Призывники в массе своей малограмотны, набраны из отдалённых посёлков и деревень, старообрядцы, многие судимы, из семей ссыльных, которых немало в Сибири.

Книга первая называется «Чёртова яма». Само название говорит, что там всё плохо. Сырые, тёмные, мрачные бараки с трёхъярусными нарами в лесу. Нехватка дров, скудная пища, отсутствие одежды и нормальных условий для новобранцев, привели к болезням - куриной слепоте, дизентерии,

 Новое обмундирование не дали, всех переодели в б/у – бывшее в употреблении, в зашитыми от пуль дырками.

Не нашлось обуви 47 –ого размера бойцам могучего складу.

Командиру пришлось специально ехать в Новосибирск и добывать обувь больших размеров.

Главные герои - Лёшка Шестаков, Коля Рындин. Лёха Булдаков

Это их не могли одеть-обуть из-за богатырского телосложения.

Вот что пишет автор: «Не выдали служивым ни постелей, ни наглядных пособий, ни оружия, ни патронов, зато нравоучений и матюков не пожалели.

На строевые занятия выгнали уже на другой день с деревянными макетами винтовок, вооружив – для бравости -  настоящими ружьями лишь первые две четвёрки в строю».

Командование и хозяйственники 21 полка предпринимали сверхусилия, чтобы накормить, напоить, обогреть, одеть, обуть и хоть как-то сохранить, подготовить к сдаче на фронт 10 тысяч молодых парней 1924 года рождения, но удавалось это плохо. Не хватало продуктов, обмундирования, топлива.

Жуткая история про расстрел братьев-двойняшек Снегирёвых. Они ушли в самоволку, до родного села 60 вёрст, мать письмо прислала, что корова отелилась, молока хоть бы попили. Вернулись с продуктами, а их объявили дезертирами. По закону военного времени приговорили к расстрелу.

Чтобы хоть как-то подкормить совсем истощавшее войско, первую роту отправляют в деревню Осипово. Там нужна была помощь колхозникам. Комбайны в поле снегом замело, поля с зерновыми неубранные. Солдаты завели, наладили комбайн, молотили снопы. В селе познакомились с деревенскими девушками.

Особое место в книге занимают зимние хлебозаготовки. Во время заготовок, где солдатам были обеспечены хорошее питание и уход, серая масса забитых людей преображается, завязываются романы с местными жительницами (для многих первые и последние), и видно, что солдаты — это всего лишь мальчишки. Вскоре их отправляют на фронт.

Генерал Лахонин, майор Зарубин, младший лейтенант Щусь – командиры, с которыми им воевать.

Во второй книге, «Плацдарм» описываются события осени 1943 года, форсирование Днепра, в котором принимал участие сам писатель.

Казалось, что в первой книге столько ужаса и жути, что дальше всё будет веселее. Но мои ожидания не оправдались. Тут на каждой странице их ещё больше.

Уже знакомые солдатики. Лёшка Шестаков, с реки Оби. Смотрит на Великую реку (так в романе называется Днепр) и сравнивает со своей родной Обью.

Заместитель командира артиллерийского полка майор Зарубин, капитан Щусь вместе со своими бойцами переправляются через реку. Приказ – занять плацдарм, высота Сто. Огромное количество утонувших при переправе, не было плотов, лодок, солдаты не умели плавать.

Из трёх тысяч уцелело 460 бойцов, ещё человек 200 по оврагам, кустам. Необстрелянные бойцы, хватив студёной воды, ошалев от страха, бросали патроны, оружие… теряли ориентацию, прибивались не к тому берегу, а оттуда по ним стреляли заградотряды.

Кто уцелел зацепились за землю, нарыли норок в крутом берегу. Ни еды, ни воды, ни лекарств, ни связи…

Дальше семь глав, каждая из которых называется «День первый», «День второй» и так далее. Раненый майор, которому долго не присылают с левого берега замену, а он отказывается оставлять своих солдат. Отсутствие курева, еды, тепла, обмундирования, оружия, боеприпасов…

Чтобы добыть еды, ловят оглушённую взрывами рыбу, дикие яблоки, ходят в окопы немцев за провизией и табаком.

Из двух рот и взвода разведки уцелело 36 человек. От связистов узнали, что все представлены к званию Героя Советского Союза.

 Описывает Астафьев штрафную роту, её бросили на переправу не сразу. И по-разному устраивались люди и на войне. Из штрафной роты уголовник Шорохов (фамилии менял не раз), связист. Обшаривает карманы врагов и друзей, бережёт себя, на рожон не везет, хитрит. Подобрал оброненную трубку офицера, измельчил в порошок, чтобы курить… А для того это была большая потеря, привык хоть пустую грызть.

Героические рядовые Коля Рындин, Лёха Булдаков, Лёшка Шестаков ... Сколько они проявили силы, воли, смекалки, храбрости… На таких парнях и выиграна та война.  

Астафьев много пишет о излишней советской пропаганде…

Люди на плацдарме, связь плохая, ограниченная, а Мусенок из политотдела читает заметку из газеты «Правда», заставляет её записывать и распространять… У них нет патронов, оружия, продовольствия, медикаментов, а он про политику партии… Позволяет себе строить уставших, прошедших через ад офицеров…

В конце его всё-таки убивают, подстроив выезд на минное поле.

Прочитала. Тяжёлое произведение. Много спорных эпизодов. Я немало читала книг о Великой Отечественной войне, но такой жути, несправедливости не встречала.

В комментариях автор пишет: «Не избежать разговора и упрёков.  в изображении жестокостей войны и всяческой такой натуралистичности. Но я, побывавший в пекле войны, могу заверить «нежных» читателей, что ничего грязней, кровавей, жёстче, натуралистичнее прошедшей войны на свете не бывало… А что касается правды о войне, то я не зря везде говорил и говорю, писал и пишу – это «моя правда, моя, и ничья больше». Она может не совпадать с иной правдой, в том числе и солдатской. Я воевал с весны 43-го года и на фронте был очень мало, больше валялся по госпиталям и не испытал того, что испытали солдаты войны, мыкавшиеся на фронте с 1941-го года».

21.02.2026 г. книгу прочитала и отзыв написала библиотекарь Л.Ф. Бусел.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Состав их самый разнообразный: прибывший с низовьев Оби частью по крови хант Лёшка Шестаков, старообрядец, силач Коля Рындин, блатной Зеленцов, симулянт Петька Мусиков, своевольный Лёха Булдаков и другие. Позднее к ним присоединились призванные казахи и ещё двое значимых героев романа: Ашот Васконян и Феликс Боярчик. После карантина они попадают в одну роту полка, где их встречает старшина Шпатор, а командование ротой принимает лейтенант Щусь, который также является одним из главных действующих лиц романа. Повествуется о том, как из разношёрстной толпы призывников в тяжелейших условиях складывается вполне боеспособный и в целом сплочённый коллектив. Постоянное недоедание, холод, сырость, отсутствие элементарных условий усугубляется конфликтами между призывниками, между призывниками и их командирами, да и между командирами не всё гладко. На глазах у мальчишек командир насмерть забивает опустившегося доходягу, происходит расстрел двух братьев-близнецов, которые по незнанию самовольно оставили временно часть, проводится показательный суд над Зеленцовым. Автор описывает безысходную картину солдатского быта в запасных частях, молодых людей, чья жизнь до этого и так «в большинстве была убога, унизительна, нища, состояла из стояния в очередях, получения пайков, талонов да ещё из борьбы за урожай, который тут же изымался в пользу общества». Линейный сюжет книги перемежается более детальными описаниями довоенной жизни персонажей романа.

Заканчивается первая книга отправкой маршевых рот полка на фронт^.

«Плацдарм»

Действие второй книги романа происходит в конце сентября 1943 года и, очевидно, начале октября 1943 года на Днепре. Судя по тому, что в книге упоминается воздушно-десантная операция, прообразом Великокриницкого плацдарма автору послужил Букринский плацдарм у села Великий Букрин, в боях на котором автор участвовал^[6]. Воинские части вымышленные^[7].

В начале книги кратко описан боевой путь полка, ушедшего в январе 1943 года из Бердска, и действие начинается в момент подготовки части к форсированию Днепра. В предыдущих боях главные герои первой части книги уцелели, и к ним добавились ещё персонажи, многие из числа командиров: командир корпуса Лахонин, заместитель командира артиллерийского полка Зарубин, начальник политотдела дивизии Мусенок и другие. Также в действие введён колоритный сержант Финифатьев, две медицинские сестры и несколько немецких солдат.

Вторая книга представляет собой натуралистичное описание боевых действий в ходе форсирования Днепра, захвата и удержания плацдарма на его берегу в течение семи и «всех последующих» дней. Автор описывает войну предельно подробно и жестоко, явно разграничивая тех, кто на плацдарме (в основном те же мальчишки и ряд командиров), и тех, кто остался на восточном берегу (политотдел, особый отдел, походно-полевые жёны, заградотряды и просто трусы). При этом война описывается как глазами советских солдат, так и отчасти немецких.

Так же, как и в первой части книги, линейный сюжет перемежается описаниями довоенной и уже военной жизни персонажей книги. Тем не менее повествование второй части более динамично в сравнении с первой, что вполне объяснимо: «если в первой книге „Чёртова яма“ царят мат и смрад, то во второй части „Плацдарм“ — смерть. Если в первой — похабщина и гнусность солдатской тыловой жизни, то во второй — расплата за содеянное»^{[источник не указан 3983 дня]}.

Многие из персонажей книги были убиты или тяжело ранены на плацдарме; относительно некоторых автор оставляет читателя додумывать.

Опять же, вторая книга пересекается с первой тем, что место действия, плацдарм на Днепре, так же, как и «Чёртову яму», автор отправил под воду, затопив его водохранилищем^{[источник не указан 3983 дня]}.

 

Геноцид белорусского народа: Дуброва, факты

 

9 декабря - Международный день памяти жертв войны и геноцида.

 Что такое геноцид? Геноцид – это действия, совершаемые с намерением уничтожить, частично или полностью, какую-либо группу людей или целый народ по политическим, национальным, этническим или религиозным мотивам.

В Великую Отечественную  войну погиб каждый третий белорус. 

В начале войны Дуброва насчитывала около 200 домов, после её окончания целыми осталось не более 20. Остальные были разрушены, разобраны, сожжены немецко-фашистскими оккупантами. Под оккупацией деревня находилась с 05.07.1941 по 03.02.1944. Население деревни было вынуждено покинуть свои дома и идти в беженцы. Фашистами были расстрелены комсомольцы и коммунисты, работники Дубровского сельсовета. Есть среди односельчан – вывезенные на работу в Германию, забранные в концлагерь “Озаричи”. 

Сведения из летописи д. Дуброва.

 1941 год — З першых дзён акупацыі немцы распачалі знішчэнне камуністаў, камсамольцаў, савецкіх работнікаў. У в. Дуброва фашысты схапілі старшыню мясцовага калгаса  Сямёна Бусла і, па-звярынаму збіваючы, фатаграфавалі. 

За дапамогу чырвонаармейцам пасля жорсткіх катаванняў расстралялі Савасцьяна Друзіка (бацьку Шчэрбін Ксен’і Савасцьянаўны з в. Зарэчча і Івана Дайнеку (айчым Капусцінай Настассі) з в. Дуброва. (Памяць, кн.1., с. 250) 

 1941 год — немцы расстреляли в Дуброве Друзика Клима Марковича, 1899 г.р.. У него из-за тяжёлой травмы, полученной в довоенной драке, не всё было в порядке с головой. В 1933 году он был выслан на 5 лет из Дубровы за то, что не вступил в колхоз.  Отбывал наказание в трудовом исправительном лагере.  Во время войны он ходил возле расположения немцев и наблюдал за ними, подглядовал через забор, не понимая опасности. Немцы приняли его за лазутчика, разведчика и расстреляли.

 Бусла Андрея Кузьмича, 1900 г.р. он был немного не в себе, пел частушки про Гитлера. “Гітлер Бярлін прапярдзеў і Масквы не паглядзеў”  Расстреляли его и его отца. 

 Бусла Николая Ефимовича, 1910 г.р. (брат бабы Стёпы, Бусел Степаниды Ефимовны 1919г.р. Он был немного помешанный в уме,  эпилепсик, тоже растреляли в 1941 немцы.

 Дубровец Бусел Василий Фёдорович, 1913 г.р., родом из д. Дуброва, избач (заведовал избой-читальней в Коммуне), был убит немцами в 1942.

 Друзик Федос Савков, до войны был начальником почтового отделения в Дуброве. Из бедноты был, помогал раскулачивать. Когда началась война, поддерживал связь с Озаричами, коммутатор работал, надо было уходить, не успел. Застрелили немцы, что ехали на бронемашинах на Заречье.

 Стасянок Раман Якімовіч, нарадзіўся ў 1906, радавы, трапіў у акружэнне і вярнуўся ў вёску, забіты немцамі ў 1941.

 Пытали Бусла Кузьму Киреевича, до войны работал в Коммуне, расстреляли.

 Расстрел полицаями дубровских евреев (со слов односельчан)

Махтин Мойша Ицкович, еврей, жил в Дуброве, «дзе Бешкава хата стаіць, там шчэ пелля была, крынічка з зямлі біла, гліну капалі, на санках каталіся, купаліся ўлетку». Хозяйство Мойша держал добрае (карову, свіней), конём землю пахал, шил сапоги на заказ. Круподёрка у него была, гречку к нему ходили драть, молоть. Жена его Рася вязала хорошо носки, перчатки на заказ, горшки к ней несли в починку. Глиной обмазывала, проволокой обвязывала и горшок как новый. Полицаи расстреляли всю семью: жену Махтин Расю, сына Иосифа (Уюдку). Завезли за Заречье и расстреляли.

Дайнеко Иван Петрович (1905-1941), застрелен местными полицаями

Запісана бібліятэкарам Бусел Л.Ф., 2009 г.

 Был выслежен полицаями и расстрелян прямо в хате ночью под полом Дайнеко Иван Петрович 1905 г.р., который работал в сельсовете был председателем в колхозе.. Вспоминает падчерица Анастасия «Мне, когда началась война, 12 лет было, и я добра памятаю, як прыйшоў атчым дадому ў войну. Адзеты быў у гражданскае, а пад нізам —  ваеннае, шапка, як у Чапаева (папаха). Ён хаваўся ад чужога вока. Удзень пад полам ў хаце сядзеў. Аднойчы хлопец Грыша забег знянацку ў хату, дзевак шукаў, убачыў айчыма, расказаў свайму бацьку паліцаю… “Толькі развідняла, дамоў пабегла. Ляжыць  на памосце расстраляны айчым, у крыві ўся падлога, памасніцы пасечаныя. Пабегла шукаць маці ды брата. У Дайнеках (дзе Анюта Лісавеціна) ў хаце знайшла іх. Два паліцая ля яе, дапрашываюць. Павезлі нас у Парычы ў камендатуру. Паліцаі “Качан” і “Сак” з вінтоўкамі. Аксінья (маці Толі Удода) накрыла дзяругай нас, як везлі.   Кінулі ў камяру на цэмент, 2 нядзелі дзяржалі. Немцы ходзяць “Кляйна, кляйна”, гавораць на нас. Маці кожны дзень на дапрос выклікалі. У камяры той ўсе сцены зпісаныя: хто, калі, адкуль тут сядзеў. Змяніўся камендант. Людзі дуброўскія на парукі ўзялі, падпісаліся за нас, даказвалі, што мы не родныя дзеці камуніста, што наш бацька памёр. Адпусцілі, з прадпісаннем “не хадзіць ў лес”. Вярнуліся, хата — голая, нічога няма. Парцянкі былі шарстяныя і тыя забралі. Добра, што баба наша з Ос’піна (вёска такая) дала нам разжыцца адзёжу, ды дзяругі, каб было хоць чым накрыцца. Якіма (Дайнеку) заставілі завезці цела айчыма закапаць, ускінулі на воз, так без гроба, закапалі за шляхам  у кустах (за  фермай), быццам не чалавека зусім. Пасля вайны Лісавеціха казала мацяры: “Давай пашукаям, адкапаем”, ды так без магілы і застаўся. Трэба было думаць, як самім выжыць“.

Записано 23.06.2009 библиотекарем Бусел Л.Ф. от Капустиной Анастасии Елисеевны. 

Кн. “Памяць, Т.1, с.250” Памяць,2,с. 499. Папка ў  музеі гісторыі вёскі Дуброва “Родам з Дубровы” — звесткі аб расстрэле Івана Дайнекі.

Дайнеко Пётр Павлович, 1890 г.р. первый председатель колхоза “Чырвоная Дуброва” расстрелян немцами в 1941 году.

1941 год — старостой в Дуброве был сначала Мазур, потым Бусел Пётр Григорьевич (Петрык, па-вясковаму)  коммунист, кадровый военный Красной Армии.  Бургомистром Корней из Теребулина. Полицаям немецкие власти выдавали обмундирование, жалованье, паёк (соль, сахар, продукты).

Бургамістрам быў Тукач Карней Аллеў з Церабулін. Жыў у Дуброве, у савеце сядзеў. Судзілі пасля вайны. Адсядзеў 10 гадоў на Севярным (Паўночным) Каўказе. Усіх выслалі з радні - сястру, жонку. 

Вот как о начале войны рассказывает Тукач Пелагея Ивановна, 1928 г.р., которая жила в центре Дубровы, возле церкви, её в то время было 13 лет. «На другі дзень ужо немцы бамбілі Парычы. Самаходкі нямецкія, казалі, што “ іх з неба скінулі”, стаялі каля царквы ў Дуброве. Потым паехалі ў бок Зарэчча, але там перакапалі, падбілі адну, … немяц забіты ляжаў, бачыла… Адступалі нашы хутка. Прайшлі праз сяло ў бок Церабулінаў…. Сядзелі салдаты пад дубам у Масцішчах, там яшчэ хата стаяла ад хутара… потым немцы палонных нашых салдатаў вялі, злавілі, вялі да камендатуры, стаялі пляскалі у далоні, гігікалі, крычалі.. 

Уранні ўстанеш, белым-бело на вуліцы. Засыпана, лістоўкамі усланы дол, немцы прызываюць здавацца, абяцаюць карову ды грошы …”

Январь 1942 — кандидата в члены партии, до войны бригадира Никиту Васильевича Долгого отправили в Паричское гестапо. После разбирательства, направили в распоряжение дубровских полицаев. Они отвезли его в урочище Сетищи. Возницей был Бусел Николай (до войны за самогоноварение в тюрьме сидел, бацька Василя Татити).  Раздели, разули… “Беги!”. Никита кричит: “Стреляйте меня!” Это было в январе 1942 года, в 30-градусный мороз. Отпустили на все четыре стороны и поехали, решив, что “сам коммунист замёрзнет”. Но ему посчастливилось выжить… полуживой добежал до Залья. После войны выступал на сходах, митингах.

Немцы расстреляли родителей сельсоветчика комсомольца Дайнеки Филиппа Петровича, устроив ему засаду в родительском доме и не дождавшись его самого. (см. прилож. “Герой Социалистического Труда — Дайнеко Филипп Петрович” папка “Знакамітыя землякі”) Немцы узнали, что Дайнеко Ф.П. комиссар партизанской бригады в Гродненской области. 

1942 год — был зверски замучен в Паричах в гестапо Бусел Василий Сидорович. Родился в д. Дуброва в 1904 году. Один из первых коммунистов нашей деревне. Член ВКП (б) с 1927 года. С 1927 по 1941-й работал председателем колхоза имени Сталина (д. Коммуна Октябрьского района), председателем Любаньского сельского Совета. В начале Великой Отечественной войны привёз свою семью (жену Авдотью Фёдоровну и троих детей) домой в Дуброву. Сам ушёл в партизаны. Однажды в 1942 году, пришёл домой проведать семью, был выдан и схвачен полицаями.  В комендатуре в Паричах его жестоко пытали, отпилили обе ноги, замучили до смерти, бросили в Березину. Есть в списках жертв войны в книге «Память», т.2, с. 499. см. папку «Родам з Дубровы»

 Расказ Сушкова Васіля Іванавіча, 1923 г.н.

“Паліцаі хадзілі па вёсцы з аружжам, не давалі моладзі гуляць. Указ Парыцкай камендатуры — камендантскі час. Цяжка была маладым хлопцам, што падраслі за вайну. У паліцыю ісці асцерагаліся і партызанаў апасаліся, немцы ў Германію маглі вывезці. Паліцаі: Дайнека Макар, Дайнека Мікалай, Друзік Васіль увечары утрох збілі мяне (Сушкова Васіля). Застаўлялі паступаць у паліцыю. Прыйшлося хавацца  ў радні, у дзядзькі ў Чарняўцы. Пятрушка (прозвишча паліцейскага) падказаў мне: “Не ідзі ў паліцыю. Я вось пайшоў, дык ніяк выйсьці не магу.” У Карме была цыганка, звалі яе Бубкала. Дык яна нагадала мне, што ўсё абыйдзецца. “Не бойся, ты будешь служить в Красной Армии”  З Дайнека Мікалаем Фядосавічам знайшлі сабе работу ў Прудку на торфапрадпрыяцці. Начальнік — Мітраховіч Іван Кузьміч. Але паліцаі і туда за мною прыехалі. Начальнік не дазволіў забраць. Дык яны ў камендатуры ў Парычах узялі дакумент  і павезлі в Чернінскі гарнізон. Потым машынай — у Парычы, у камендатуру. Там у адной камеры сядзелі і мужчыны і жанчыны. Лапцева — з Дабравольшчыны,  жанчына Друзік — з Мольчы, малады хлопец Какоўка — з Тумараўкі. Сядзелі яны за связь з партызанамі. Дапрашваў начальнік паліцыі Молакаў. Паліцаі напісалі на мяне бумагу. Дапрасілі. Немцы далі 10 плётак. У камеру, бутылку вады і сухарык. Два разы на дзень дапрошвалі. Месяц прамучылі.Ну думаю: “Ці ў Бабруйск у лагер, ці растраляюць”. Какоўка: “Давай ўбяжым!” Бацька з Дубровы вазіў мне перадачы. Але не перадавалі нічога, усё сабе забіралі. Бацька ехаў з Парыч, сустрэў паліцая знакомага. Пажаліўся яму, той вызваўся дапамагчы. Молакаву перадаў ад бацькі за мяне: бачонак самагонкі, пуд свежай рыбы, 300 яец. Выкупіў. 12 ліпеня 1942, (на Пятро якраз) прывезлі перадачу. Молакаў аддае мае рэчы: бумажнік (грошы рускія і нямецкія), рамень. Напісалі спраўку, што адпушчаны, мол неяўка па павестцы на зборы, была не па сваей віне.  Ля пошты бацька чакае, маці — на возе. Дайнека Макар, паліцейскі ўгражаў: “Яшчэ пападзешся!”. Хаваўся ў Чарняўцы, у лесе. В Карме — немцы, в Чарняўцы — красныя, перадавая, танкі рускія. Цётка з Церабулін, афіцэры красныя  сядзяць, у Дуброве — красныя. Адправілі мяне эвакуіраваць раненых з Язвіна - ў Даманавічы (грузіў, вазіў на вазу).

У ваенкамат ісці ў Хутар сабраўся. Гэта ўжэ 1943 год увосень. У Каравадзічах, ў Васілевічскім ў шалашах на снегу ваенныя. Дуброўскіх багата, гарохавіцкіх. Капітан Зотов. Запісваюць  на фронт.  Так трапіў у Красную Армію… Старшина Гитаров Николай предложил поменяться сапогами, у меня были хорошие, новые.  Катитан Пушкарёв, командир пулемётной роты взял меня к себе. В запасном полку обучали стрельбе из пулемёта. Принёс станковый пулемёт в землянку. Изучали устройство, действие… благодарность получил… под Гороховичами побили наших сильно.. На пополнение в лес за Великий Бор отошли.. (из роты из 100 человек 10 осталось), на переформирование пошли.. Попросился: “Можно пойду вперёд, свой дом погляжу?”… Командир предупредил, что особисты поймать могут. Не узнал Дуброву, хат нету, всё перерыто, перекопано, людей нет, все в беженцах, печи, землянки… Подошёл к солдатам, что хату Ивана Сушкова разбирали, одни стенки остались.. Возле Зарецкого хвойника траншея и особисты стоят. Отняли оружие, проверяли. В шалаше человек 30 проверяемых: и солдаты и офицеры.. Возле Мольчи и Ракшина часть моя стояла. Предлагали остаться служить в особом отделе. Дали сухой паёк: булку хлеба, банку консервов… Не согласился, побоялся,  вернулся к своим  пулемётчикам…” со слов Василия Ивановича Сушкова, 1923 г.р. записано  библиотекарем Л. Ф. Бусел в 1998 г.

1941 год — осенью полицаи, по указанию немецких властей, разделили засеянные колхозом «Чырвоная Дуброва» поля (озимые, ячмень, картофель). Делёжка проводилась по усмотрению полицейских. Лучшие участки были отданы тем, кто служит в полиции и их родственникам.

 1941  год — дубровцы вспоминают случай, когда трое детей евреев (жидянят)  в возрасте от 6 до 9 лет шли по дороге мимо Дубровы в Бобруйск к родне.  Дубровские полицаи этих детей доставили в комендатуру. Немцы предоставили им самим решать судьбу еврейских детей.  Их усадили на сани и повезли в урочище Василёва поляна в Вяльчо. Там детей раздели догола и приказали бежать, а сами стреляли им в спины. Кровавые следы на снегу были свидетельством злодеяния.

 Это только некоторые факты, сохранившиеся в летописи деревни.  В истории каждой семьи - своя трагедия, своя беда. 

Все слышали про трагедию сожжённой вместе с жителями деревни Хатынь. В нашем районе та же участь постигла деревеньку Ола. В ней фашистами было сожжено 12 Хатыней! 1758 человек, из которых 950 - дети.

09.12.2022 г. автор блога, летописец, библиотекарь Людмила Бусел.

аг. Дуброва, Светлогорский район, Гомельской области, Беларусь.

 

 

 

 

 

Женщина и война: Лебедева, Шутова

 

8 марта – Международный женский день. Не скажу, что сильно люблю этот праздник. Но не мной это придумано.

 Тревога и беспокойство не дают отвлечься, и нет настроения на никакие праздники. Ещё до всех этих мрачных событий, сводок с фронта и т.д. была задумка написать о женщинах, погибших во время Великой Отечественной войны в нашей деревне. По официальным данным среди похороненных в братской могиле д. Дуброва две женщины – санинструктор и снайпер, Анна Лебедева и Ольга Шутова, по возрасту 34 года и 21 год, призывались из Москвы и Белоруссии.

Лебедева Анна Александровна, 1910 г.р. есть сведения, что родилась г. Сергиев Посад и г. Загорск, Московской области. Призвана: Красногвардейским РВК г. Москва.

Место службы: 21 отдельная миномётная бригада РВК (резерва главного командования), 1392 зенитный артиллерийский полк, есть сведения о воинской специальности – санинструктор и разведчик, а в профессии написано – драматическая актриса.

Погибла при артобстреле ОП батареи. Дата гибели 09.03.1944 , д. Дуброва Белорусская ССР, Полесской области, Паричский район, у д. Дуброва. Первичное место захоронения – одиночная могила у братской могилы. Хотя, в другом документе – погибла 10.02. 1944, д. Заречье.

В родственниках указан – брат Лебедев Сергей Александрович, г. Загорск, Московской обл., 1-й Рыбный тупик, 15.

На плитах мемориала погибшим в ВОВ в д. Дуброва рядовая Лебедева увековечена.

Вместе с ней во время той бомбёжки, обстрела погибли ещё пять артиллеристов-зенитчиков. Командир орудия сержант Овчинников из Смоленской области, 20 лет. Орудийный номер, рядовой Караулов из Челябинской области, 21 год. Орудийный номер, рядовой Хитеев из Татарской АССР, 38 лет. Заместитель командира пульрасчёта Лазарев из Горьковской области, 37 лет. Орудийный номер Никифоров из Сумской области (г. Путивль, ул. Луначарского, 32), 19 лет. Русские, татарин, украинец – красноармейцы.

Шутова Ольга Платоновна, 1922 г.р. уроженка д. Селец, Рогачёвского района, Гомельской области. Снайпер 354 стрелковой дивизии. Погибла у д. Мартыновка 24.12.1943 года. Во время немецкого контрнаступления. Был ей 21 год. Мать – Мария Ивановна.  В одном документе указано – д. Мартыновичи (скорее всего, Мартыновка). Увековечена в Дуброве.   

В братской могиле более 2,5 тысяч красноармейцев, солдат и офицеров, три Героя Советского Союза и две женщины.  Светлана Алексеевич писала «У войны не женское лицо». Но и без женщин на войне не обошлось. Сколько их врачей, медсестёр, санитарок, радисток, разведчиц, лётчиц, снайперов встали рядом с мужчинами.

фото носит иллюстративный характер,  из интернета

Вспоминаю Юлию Друнину «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне…» и её подругу, погибшую в наших местах (п. Озаричи) санитарку Зинаиду Самсонову, поднявшую полк в атаку после гибели командира.

В лесу за д. Великий Бор прошлой весной поднимали останки красноармейцев. Были среди них и женщины. Определили по форме черепа, зубам, элементам одежды. Безымянные. Кто они были? Санитарки? Разведчицы? Теперь только можно гадать.

Вот такой пост на тему предстоящего женского дня у меня получился. Положу цветы на плиты с их фамилиями.

05.03.2022. аг. Дуброва, библиотекарь, поисковик Людмила Бусел.

освобождение Шатилок: 78 лет

 

26 ноября 1943 года от немецко-фашистских захватчиков был освобождён г. Гомель. Этими днями он празднует очередную годовщину своего освобождения. Днём позже эту же дату отмечает  районный центр Гомельской области г. Светлогорск. Но во время Великой Отечественной войны такого города и самого названия ещё не было. (В 1961 году центр нашего района был перенесён из Паричей в Светлогорск, и деревня Шатилки приобрела статус города). А тогда была деревня Шатилки и железнодорожная станция с таким же названием. Деревню освободили в ноябре, а на станцию только в декабре, после остановки немецкого контрнаступления.

78-ой годовщине освобождения г. Светлогорска был посвящён час истории для 11-классников Дубровской средней школы. Руководитель по военно-патриотическому воспитанию Криволап А.Д. привёл ребят в музей истории д. Дуброва. Там в разделе, посвящённом Великой Отечественной войне, немало артефактов того времени – фрагменты оружия и снарядов, гильзы, каски, кружки, обмундирование…  Разговор о событиях на территории нашего района осенью 1943 года.

На большом экране мультимедийного оборудования в сельской библиотеке был просмотрен 13-минутный видеосюжет ТРК «Ранак», снятый в прошлом году Владимиром Поповым. Корреспондент с мест былых боёв рассказывает об освобождении  Шатилок. 

Девять сотен погибших, восемь братских могил на территории тогда ещё небольшого населённого пункта. Свою отрицательную роль сыграл сильно укреплённый железнодорожный узел Шатилки – бронепоезд, доты, дзоты, окопы в полный профиль, которые местами сохранились до сей поры.

Дуброва  осенью 1943 -его также была освобождена  в ходе Гомельско-Речицкой наступательной операции. Даже по сводкам прошла за 26.11.1943. Правда, всего меньше месяца не было в ней фашистов. Больших сражений при первом освобождении не было. Немцы снялись с позиций, наши заняли. Образовался Паричский выступ. Но вскоре разведка донесла, что готовится немецкое контрнаступление. Рёв танковых моторов был слышен со стороны Бобруйска. А у РККА только стрелковые части с лёгкими пушками и пулемётами.  Выставив на высоте 143,3 заслон из артиллерии, советские войска отошли за железную дорогу в районе д. Узнаж. Ушло из деревень и мирное население. 

Второй раз Дуброву освобождали в начале февраля 1944 года, с боями и сильными потерями, но это уже другая история. До очередной годовщины ещё два месяца.

А пока День освобождения празднуют Гомель, Светлогорск и другие населённые пункты района и области, освобождённые в конце ноября 1943 года. 

Митинги памяти с возложением цветов, музейные уроки, выставки, уроки истории, военно-исторические реконструкции... 

Помним, какой ценой досталась Победа. Поздравляем с освобождением!

25.11.2021. аг. Дуброва. библиотекарь Бусел Л.Ф.

По материалам Светлогорского историко-краеведческого музея

 Об освобождении Шатилок: 

воспоминания Николая Куприянова

09:16, 26 ноября 2020

Куприянов Николай Васильевич, ветеран 38-й гвардейской стрелковой Лозовской Краснознаменной дивизии. Принимал участие в боях за Шатилки.

38-я гвардейская стрелковая дивизия, освободив районный центр и станцию Лозовая Харьковской области, продолжала наступать в направле­нии Днепропетровска. В ходе наступления командиром дивизии было полу­чено распоряжение о совершении марша в Павлоград и на станции Межевая произвести погрузку в железнодорожный состав и убыть в распоряжение Центрального фронта /позже Белорусского фронта/ С прибытием на станции Увеча дивизия вошла в состав 95 стрелкового корпуса Белорусского фрон­та. 12 ноября дивизия перешла в подчинение 19 стрелкового корпуса, в составе которого и воевала в боях за Шатилки и Паричи.

23 ноября дивизия заняла исходное положение для наступления на рубеже Боровики, Еланы для наступления в направлении на Шатилки. В ходе наступления дивизии содействовали партизаны. Они наносили удар на Якимову Слободу. Противник оказывал упорное сопротивление огнем артиллерии и минометов. На следующий день 115-й полк дивизии занял населенный пункт Страковичи, а 110-й полк встретил упорное сопротивле­ние в районе Боровики.

Дивизия в ходе наступления перерезала железную дорогу южнее Шатилок и продолжала наступать на Шатилки.

Противник продолжал подтягивать резервы и вооружение, оказывая упор­ное сопротивление артиллерийско-минометным огнем.

25 ноября 110-й полк вел разведку боем Шатилки. Наиболее сильное сопротивление гвардейцы встретили возле посёлка Пробуждение (район современного 6 м-на), недалеко от Шатилок.

Командир дивизии решил ликвидировать группировку противника в Про­буждение и закрепиться на рубеже Чирковичи.

26 ноября дивизия овладела Александровкой и продолжали вести бои за Шатилки. Неся большие потери среди личного состава, дивизия овладе­ла восточной и юго-западной окраиной Шатилок, а 115-й полк овладел станцией Шатилки, Рассова, Рудня, Чирковичи, а разведрота дивизии вышла на рубеж Здудичи, Судовица.

До исхода дня противник контратаковал 110-й полк и ворвался на западную окраину Шатилки, но атакой частью сил 110-го, 113-м полком про­тивник был выбит из Шатилок. 115-й полк овладел населенным пунктом Какаль. В целом положение в Шатилках было восстановлено в пользу Красной Армии 6:30  27.11.1943.

В течение 5-10 декабря войска армии проводили отдельные операции по овладению крупными опорными пунктами противника Паричи, Пробуждение с прилегающим к нему железнодорожным  мостом в районе д. Шатилки.

Встретив исключительно упорное сопротивление противника, армия успеха не имела.

К 10.12.43 г. полки закрепились на рубеже: 115-й полк — Липники, Курганье, Селище, Песчаная Рудня — 110-й полк., войска в результате успешного наступления вклинились в оборону противника более 30 км, и имели вершину дуги у г. Паричи, в то время справа 48-я армия и слева 61-я армия отстали от передовых частей армии на 35-40 км, перейдя к обороне, что увеличило угрозу флангам, а поэтому наступление было временно приостановлено.

Закрепление оборонительного рубежа и совершенствование его в инже­нерном отношении проводилось в основном стрелковыми подразделениями первой линии. Система оборудования рубежа не имела тактического замыс­ла, не являлась целью создания опорных пунктов, узлов сопротивления, противотанковых опорных пунктов, взаимодействующих между собой и пред­ставлявших строго организованную огневую мощь.

Трудность оборудования рубежа обуславливается большой протяженностью фронта армии и малочисленностью личного состава.

Наличие личного состава и вооружения на один километр дронта было не­достаточным. Части не имели и достаточного количества боеприпасов. Артил­лерия не имела возможностей вести продолжительный, интенсивный огонь, чем снижалась сопротивляемость частей и подразделений дивизии в бою.

К 13 декабря противник поставил себе цель всеми силами и средствами задержать наступление войск армии и закрыть образовавшийся прорыв. Для этого им был организован сильный укрепленный пункт Паричи, пре­граждающий путь на Бобруйском направлении и сильное предмостное укрепле­ние в районе железнодорожного моста через Березину у д. Шатилки. Опираясь на хорошо организованную оборону в указанных районах, а также укрепив оборо­нительный рубеж, противник начал сосредотачивать необходимые силы для удара.

Против частей 33-й гвардейской дивизии были сосредоточены крупные силы пехоты, артиллерии и танков. В районе Паричей и западнее находи­лись части 16-и танковой дивизии и дивизион штурмовых орудий.

Соединениям 19-го стрелкового корпуса противостояли преобладающее ко­личество живой силы и огневых средств: 21 тыс. из 40 тыс. личного состава, одних танков 130 из 250 единиц и более 50% орудий и минометов.

Наши войска почти в 4 раза уступали по пехоте, по полевым орудиям в 1,4 раза, по минометам в 2 раза, а танков наши войска не имели.

Противник, усилив группировку в районе Паричи, Озаричи, Домановичи 12 декабря перешел к активным боевым действиям с целью выйти на рубеж железной дороги Калинковичи — Жлобин.

В числе основных ударов противником были избраны: Паричи-Шатилки и Паричи-Дуброва.                                                 

Утром 19.12 наблюдением было установлено движение трех колонн против­ника до 200 чел. с обозами по дороге от Паричи на Зубрец. Командир полка доложил командиру дивизии о движении противника на запад и артилле­рийским огнем рассеял противника, не предполагая, что он занимает исход­ное положение для наступления. Эти подразделения противника перешли в наступление в 14.00 19 декабря.

В ночь на 20.12 перед фронтом 37 и 38 дивизии отмечалась огневая активность противника, а в районе Скалки был слышен гул моторов. В течение этой же ночи противник, подтянув части на исходное положение, с 3.00 20.12 после мощной артподготовки перешел в наступление на фронте 19 стрелкового корпуса, 60 и 106 стрелковых дивизии 37 стрелкового корпуса.

Основной удар силою до четырех полков пехоты при поддержке 60-70 тан­ков и штурмовых орудий, противник наступал вдоль дорог Козловка /пригород Паричи/-Селищи; Заручье-Чернин; Кнышевичи-Гамза.

Вся пехота противника была в зимних маскировочных халатах, а группы автоматчиков были снабжены ракетами для сигнализации о своем нахождении.

-В течение 20.12 части и подразделения 33-й дивизии при отсутствии устой­чивой связи со своими штабами продолжали вести бой с превосходящими силами противника, отбивая его атаки.

В ночь на 21.12 противник подтянул танки и новые свежие части к боевым порядкам. В 2 часа силами пехотного батальона и 20 танков предпринял атаку.

25 декабря 38-я дивизия удерживала рубеж, а противник обходил слева на Дуброву до 25 танков и подошел к ней.

До 10.00 22.12 подразделения 115-й бригады 30-й дивизии вели упорный и неравный бой с превосходящими силами противника на первом оборони­тельном рубеже.

К 11 часам мощными ударами танков и пехоты, при поддержке сильного артиллерийского и минометного огня противнику удалось прорвать первый оборонительный рубеж на участке 115-й бригады и овладеть Прудком.

Развивая порыв в направлении Александровна, Покровка, Стужки, Чирковичи с северо-запада и юго-востока части противника, наступающие с северо-запада соединились с частями, наступающими с севера из района предмостья и одновременной атакою с северо-запада и юго-востока овладели Чирковичи.

Части 38-й дивизии, ведя бой на рубеже Поганцы, Михайловна к исходу дня оказались отрезанными, но продолжали вести бой с превосходящими сила­ми противника до наступления темноты 22 декабря.

В ночь на 23 декабря части 38-й дивизии, прикрываясь арьергардами, с боем вышли из окружения в район леса восточнее Великого Бора.

24 декабря в проведенных тяжелых боях с превосходящими силами противника части и соединения 19 корпуса и другие соединения армии, понеся значительные потери, оказались малоспособными противостоять натиску против­ника. Вывод из боя этих соединений был необходим. Во второй половине 24.12 и ночи 25.12 все соединения армии, в т.ч. и 38-й дивизии, выходили во вто­рой эшелон армии, в лес 3 км северо-западнее Еланы, где заняли оборону на рубеже Осташковичи.

Прорыв вражеских войск удалось ликвидировать на рубеже ж/д Жердь-Давыдовка и далее по реке Ипа. Решающую роль в этом сыграл артилле­рийский корпус генерала Н. В. Игнатова. Гитлеровцы были остановлены огнем реактивных установок огня орудий прямой наводки, в числе которых и орудия крупного калибра. Удар артиллерии был настолько сильным, что фашисты остановились в первые же минуты своей атаки.

25 декабря оказался переломным днем. Противник был не в состоянии продолжить свой контрудар, так как его силы иссякли, и он вынужден был перейти к обороне. Враг потерял убитыми и ранеными 3200 человек; было уничтожено 35 танков, 5 бронетранспортеров, 30 автомашин с пехотой и грузами, подорвались на минах 11 танков.

Личный состав полков дивизии проявил высокую организованность, мужество и стойкость в обороне, а попадая в окружение, пробивались с боями и выходили из него, нанося противнику большие потери. За шесть дней наступления противник смог продвинуться всего на 30 км.

Части 38-й дивизии в оборонительных боях в районе Паричи потеряли 1239 человек, из них убитыми 323 гвардейца. Вражеским огнем было выведено из строя 19 76-мм орудий, 2 122-мм гаубицы, 7 4о-мм пушек, 13 автомашин, 45 станковых и ручных пулеметов.

Н. Б. Куприянов

9 ноября 1993г.

По материалам Светлогорского историко-краеведческого музея