Героями не рождаются, героями становятся.

 С 2007 года 9 декабря в Российской Федерации отмечается

День Героев Отечества.

Установлен: в честь Дня георгиевских кавалеров

Значение: «дань памяти героическим предкам и чествование ныне живущих героев».

 

Герой Советского Союза - высшая степень отличия в СССР, которой удостаивали за совершение подвига или выдающиеся заслуги во время боевых действий, а также и в мирное время. При присвоении этого звания вручался ордена Ленина и медаль «Золотая Звезда». Награждались рядовые, офицеры, гражданские в военное и мирное время. 

Вообще-то нечасто бывает, чтобы имена сразу пяти Героев Советского Союза вошли в историю какого-либо населённого пункта, тем более сельского.  Этот редкий случай произошёл с нашей деревней Дуброва Светлогорского (до 1961 года Паричского) района Республика Беларусь.

Двум из Героев посчастливилось остаться в живых, трое навсегда остались в белорусской земле

 2 февраля 1944 года в бою при освобождении д. Дуброва отличился разведчик-пулемётчик, грузин по национальности, младший сержант Серго Чехладзе (Чигладзе).  Во всех наградных документах, письмах в Грузинскую ССР и оттуда - Чехладзе. Звание Героя Советского Союза присвоено посмертно. До этого имел боевые награды - две медали «За отвагу» и орден Отечественной войны 2 степени.

Серго Чехладзе

Ещё один Герой - сержант Мартын Тепляков, командир отделения, парторг роты родом из в д. Дроново Тюменской области.  Звание Героя Советского Союза получил в октябре 1943 года за форсирование реки Днепр в Лоевском районе. А через четыре месяца, 30 января 1944 года фашистская пуля настигла воина в бою у д. Заречье.  Было герою 26 лет.

Тепляков Мартын Пантел.

Старший сержант Редькин погиб в бою за высоту 142,7 в трёх километрах западнее Дубровы, осознанно ступив на заминированный бруствер вражеского окопа. За этот подвиг он был посмертно награждён звездой Героя Советского Союза. Дмитрий Григорьевич Редькин родом из Орловской области. На фронте - с июня 1941 года. Коммунист, политрук роты.

Редькин Дмитрий Григ.

В агрогородке Дуброва три улицы носят имена Героев Советского Союза – Серго Чигладзе, Мартына Теплякова, Дмитрия Редькина.

Безымянная высота недалеко от Дубровы, обозначенная на военных картах цифрами 143, 3 стала местом подвига чуваша Николая Павлова и узбека Джуракула Тураева.  На этой высоте 21 декабря 1943 года их артиллерийский расчёт сражался против прорвавшихся немецких танков. Командир орудия 2-й батареи сержант Павлов в критический момент боя, когда был ранен наводчик, занял его место. 

В этом же бою отличился лучший наводчик полка младший сержант сержант Тураев. Было им по 20 с небольшим лет.

На место подвига отцов приезжают их дети. Ни раз и ни два побывали в Беларуси сыновья Тураева и Павлова. Их отцы достойно воевали, им посчастливилось выжить, они прожили долгую послевоенную жизнь. И теперь потомки хранят память об их подвиге. 

Люди уходят – остаются их дела. Время неумолимо движется вперёд. Но как бы оно не торопилось, не стремилось стереть, отбросить в небытие факты, события, даты и подвиги героев, ему это сделать не под силу, пока есть патриоты, краеведы и просто неравнодушные люди.

07.12.2024 г. аг. Дуброва, Бусел Людмила Фёдоровна – библиотекарь, краевед, блогер, патриот.

 

 

 

 

 

 

Прочитано, рекомендую: Аньес Мартен-Люган

 Далеко не на все прочитанные книги получается написать отзыв. Причина банальная –  нехватка времени. А когда оно появляется, эмоции уже улеглись, впечатление смазанное... поезд ушёл...

И всё-таки напишу о книгах понравившейся мне французской писательницы. Она стала открытием 2024 года.

Аньес Мартен-Люган «Счастливые люди читают книжки и пьют кофе» 224 с. - французский бестселлер 2013 года. И продолжение - «Влюблённые в книги не спят в одиночестве» 288 с.

На русский язык книги были переведены в 2018-19 годах. Раньше не слышала о такой писательнице - Аньес Мартен-Люган.

Меня привлекло название книги «Счастливые люди читают книжки и пьют кофе». При прочтении выяснилось, что это такое длинное название парижского кафе, в котором продаются книги и кофе, проводятся литературные вечера, встречи с популярными авторами.

Уже из эпиграфа стало понятно, что речь о печали, скорее даже трагедии. «Нам никогда не приходит в голову рассматривать печаль как болезненное состояние и обратиться к врачу для её лечения, хотя она влечёт за собой серьёзные отступления от нормального поведения в жизни. Мы надеемся на то, что по истечении некоторого времени она будет преодолена, и считаем вмешательство нецелесообразным и даже вредным».

 (Зигмунд Фрейд «Печаль и Меланхолия»).  

Но, хороший шрифт, обилие диалогов подкупили читать далее. Слог у автора лёгкий, пишет доступно и понятно. Главная героиня – женщина 30 лет, по имени Диана, совладелица литературного кафе в Париже. Уже год она переживает трагедию. В автомобильной катастрофе погибли её муж Колен и шестилетняя дочь Клара, в их автомобиль въехал грузовик. Мужа Диана в последний раз видит в реанимации под аппаратами. Он сказал, что они с дочкой баловались, распевали песни и не видели грузовика, что ей надо жить его уход ради Клары, Феликс им поможет. Ему не сказали, что дочь погибла. Невозможно без слёз читать сцену в больнице. Она легла рядом с ним, целовала, обнимала, как будто можно не дать смерти забрать дорогого человека. И только напоминание о дочери, смогло вернуть её в реальность. Она отказалась видеть дочь мёртвой. Не была на похоронах, чтобы запомнить их живыми.

Прошёл год. Алкоголь и сигареты заполняют её жизнь. Диана заперлась в квартире, ходит в одежде мужа, которую не стирает, чтобы сохранить запах любимого человека. Не появлялась на работе. Всё взял на себя её компаньон Феликс. Он хороший друг, сопереживает, приносит ей продукты. Диана не хочет видеть никого.

До трагедии Диана жила устроенной жизнью. Муж-адвокат решал все её житейские проблемы на работе и дома. Оказавшись одной, ей тяжело. Она ничего не привыкла делать сама. Сперва родители заботились о ней, потом муж. Единственное о чём она жалеет, что её не было в той машине в момент аварии.  Спустя год приходит понимание, что как раньше уже не будет никогда, надо как-то жить дальше.

Она заставляет себя прийти на кладбище, где покоятся муж и дочь. Позже это станет её традицией – цветы и разговоры на могиле.

И вот она вспоминает, что муж её хотел поехать в Ирландию, любил ирландское пиво. Диана бронирует домик, впервые сама лично заказывает билет на самолёт и улетает в Ирландию. Там берёт на прокат автомобиль и приезжает в деревушку на берегу моря.

В соседнем коттедже живёт Эдвард, фотограф с непростым характером. Он замкнут, диковат, резок, неразговорчив. Заметно, что он зарёкся иметь дело с женщинами. Не сразу, далеко не сразу, но постепенно они находят общий язык. Медленно, понемногу после семейной трагедии душевно выздоравливает Диана. Она находит в Ирландии новых друзей - семейную пару Эбби и Джека, тётю и дядю Эдварда, которые заменили им с сестрой родителей.  Она снимает у них дом на побережье. Подружилась с Джудит – сестрой Эдварда.

Однажды, уезжая снимать репортаж, Эдвард оставляет Диане свою собаку. Постепенно, они понимают, что вполне могут попробовать быть вместе. Но, тут появляется Меган, бывшая подруга Эдварда, стерва, врушка и интриганка, и всё рушится. Вроде, как Диана уже была готова отпустить прежнюю свою жизнь, снова полюбить. Она рассматривает себя в зеркале, раньше ей было все равно, как она выглядит. И тут это пресловутое, НО… Ничего не выясняя, она улетает в Париж… Они даже не поговорили.

Диана возвращается в Париж с растревоженным сердцем... Поселяется в квартире-студии наверху над своим литературным кафе под названием «Счастливые люди читают книжки и пьют кофе».  За время её отсутствия оно пришло в упадок, хотя было под присмотром компаньона и друга Феликса. Феликс из-за своей нетрадиционной половой ориентации, бывал распущен, не брал плату за книги у своих друзей. Диана как-то сказала ему: "Не изображай из себя библиотекаря".

 На этом первая книга заканчивается. Более чем 200 страницах Диана пыталась научиться жить без погибших мужа и дочери, и вот всё обрывается на самом интересном, на полуслове…

Продолжение дилогии называется «Влюблённые в книги не спят в одиночестве», 288 страниц, издано в Москве в 2018 году.

Автор посвящает книгу «Моим троим мужчинам».

Эпиграф ко второй книге:

«Нормальное окончание траура – это никоим образом не забвение ушедшего, а обретенная наконец возможность поместить его на то место в завершившейся истории, которое принадлежит ему по справедливости, способность вновь в полной мере участвовать в жизни, строить планы и испытывать желания, придающие смысл существованию».

Моника Бидловская

Ребёнок, которого я вижу во сне 

Начинается роман с того, что верный друг и компаньон Феликс пытается устроить её личную жизнь. Несколько попыток познакомить Диану с достойными, на его взгляд, мужчинами, заканчиваются неудачей.

Женщина во время очередного похода на кладбище, в мысленном разговоре спокойным мужем признаётся, что научилась жить без него и снимает обручальное кольцо.

Прошло больше года с её возвращения из Ирландии. Воспоминания не отпускают её, пыталась звонить Эдварду, но сработал автоответчик…  Позже от Джудит Диана узнает, что когда она посылала Эдварду на телефон голосовые сообщения, он как раз узнал о том, что у него есть сын… И не хотел втягивать её в это...

В кафе Диана пробует по средам проводить детские чтения, привлекая внимание к популярной литературе для детей. Но она не готова ещё видеть смеющихся, весёлых деток, тогда как её собственной дочери нет на этом свете. Затея провалилась.

Муж её предусмотрел все варианты. Она не нуждалась в деньгах, жила на его страховку. На счете в банке собралась неплохая сумма, и Диана решает выкупить кафе у своих родителей. Они оплатили, когда она его открывала с Феликсом.

Вдова по-прежнему ходит на кладбище, разговаривает со своими погибшими мужем и дочерью. Тут она сообщает, что средства, оставленные ей мужем, она потратила с пользой – кафе «Счастливые люди…» теперь её! Рад за неё и Феликс.

Жизнь идёт. Однажды случайный прохожий, который помог ей в кафе, становится постоянным клиентом… Ничего нет случайного. Оливье, так зовут доктора, который каждый день перед работой специально заходит в кафе выпить кофе.  Отношения развиваются.

 Он положительный во всём, даже не курит. Через две недели, когда они оба привыкли друг к другу, встречаясь ежедневно в кафе, прогуливаясь по набережной, Оливье пригласил Диану и Феликса к себе на новоселье. Там были его друзья. Среди них пара с маленьким ребёнком. Реакция женщины на младенца была непредсказуемой, она не забыла свою боль… Ясно, что она не готова ещё снова завести ребёнка, но впустить в свою жизнь другого мужчину уже может… Всё идёт хорошо, Оливье понимающий, нежный, деликатный. НО.. Однажды на выставке они встречают Эдварда, и Диана понимает, что ничего не прошло…

Эдвард участвовал в парижской выставке, выставляя свои фотоработы.

«Ещё несколько часов назад Ирландия была перевёрнутой страницей, закрытой книгой моей жизни», - думала Диана.

Из разговора с Эдвардом она узнаёт, что он и ранее приезжал в Париж, приходил к её кафе, видел, что она выстраивает свою жизнь наново с Оливье, и не стал мешать… И узнаёт о неизлечимой болезни Эбби.

По приглашению Эбби Диана летит в Ирландию. Женщине осталось жить совсем немного … повидаться с ней, попрощаться…

 Вся небольшая деревня с пабом наблюдала за развитием её и Эдварда отношений. 

Да и Ирландия приняла её, а она приняла эту страну. Она полюбила пиво, которое хвалил её покойный муж.

  Там Диана неожиданно узнаёт, что у Эдварда есть сын Деклан. Оказалось, что Эдвард не знал о существовании сына. Он родился от случайной связи в момент депрессии. Его мать, понимая, что скоро умрёт, передала мальчика отцу, которого она не знала, по сути, но поняла, что ему можно доверить ребёнка. Получив тест на отцовство, Эдвард уже не мог поступить иначе. Он помнил раннюю утрату матери, свинское отношение отца и не мог поступить так же. Непросто было одинокому мужчине перестроить свою жизнь под жизнь с маленьким сыном.

После трагедии Диану дети пугали, вгоняли в ступор, напоминали о Кларе. Но она смогла общаться с сыном Эдварда, её не штормило от этого как ранее… Понимая, что у ребёнка недавно умерла мать, а отец не умеет и не знает, как обращаться с детьми… Диана забирает его из школы, когда этого не может сделать отец... Она постепенно привязывается к Деклану. Готовит ему ужин, делает с ним уроки, укладывает спать, читает ему книжку… У мальчика панические атаки после смерти матери, он боится оставаться один, боится остаться без отца… Мальчишка привязывается к ней, она не понимает, что делать… Ребёнок тянется к Диане, пытается свести взрослых…

Им надо обсудить. «Ниточка, связывающая нас, никогда не оборвётся. Мы сами должны развязать её и только тогда сможем двигаться вперёд. Чем быстрее это сделаем, тем лучше» …

  Диана улетает в Париж. Ещё пытается жить с Оливье, всё у них хорошо. Они даже присмотрели и арендовали квартиру для совместного проживания.

Диана звонит в Ирландию раз в неделю, общаясь с Эбби и Джеком. В последнем телефонном разговоре Эбби, как бы прощаясь, даёт много советов Диане на будущее. Это тяжёлая утрата для всех её родных и знакомых, в том числе и Дианы.  Эбби вошла в её жизнь с мудрыми материнскими советами, поддержала в трудные времена. Она прилетает на похороны, где ещё больше сближается с сыном Эдварда.

Вернувшись в Париж, продаёт своё кафе и переезжает жить в Ирландию. Непросто ей расстаться с этой частью своей жизни, но её тянет к мальчишке и его отцу.

И когда она намекает, что ей надо бросить курить, понятно, что она снова готова стать матерью. Такой позитивный конец.

Несколько вечеров и книга прочитана. Всем рекомендую. Много слёзных сцен, когда невозможно удержаться, слёзы сами текут из глаз. Сентиментальный, но такой душевный женский роман. Хотя знаю мужчин, не брезгующих такими мелодрамами.

Ещё два романа этой французской писательницы я прочитала, нисколько не пожалев – «Ты слышишь нашу музыку?» и «У тебя всё получится, дорогая». Рекомендую. Подробно описывать не стану, но очень неплохо, захватывает и  увлекает.

05.12.2024 г. библиотекарь, автор блога «BYK-va!» Л.Ф. Бусел

 

Судьбы наших земляков: Бусел Никита Ермолаев

 В рубрике «Судьбы наших земляков» публикуем историю жизни Бусла Никиты Ермолаевича. Год его рождения 1858 –ой, середина XIX века.

Записала о нём со слов его внучки, которой более 90 лет - Мазур Надежды Антоновны.  Она знает о тех событиях из рассказов своей матери.

Жил Бусел Никита с семьёй на хуторе Гриновка, урочище на юг от Дубровы, километрах в 3 -х. Купил землю, разработал её, построил дом, хозяйственные постройки. Завёл домашних животных.  Жил с женой, было у них пятеро детей – сын и четыре дочери. Работал в д. Чернин, со слов дочери «судзём Чэрнінскай воласці”. Уезд тогда был Бобруйский, повет Паричский, волость Чернинская. В местечке Чернин была церковь.  Видимо, была там какая-то волостная управа, в которой судьёй работал Бусел Никита Ермолаев (Гарыноўскі).

Дважды  хутор Гриновка грабили "до нитки", как говорит баба Надя. Жена сына Павла, Авдотья умерла, заболела от испуга. Осталось трое детей, младший ребёнок умер в грудном возрасте.  Там же на хуторе в 1921 году умерла от тифа жена Бусла Никиты, которую тоже звали Авдотьей.  (Чтобы их различать одну звали Аўдзюля, другую Аўдзюха).

Перед Великой Отечественной войной проводилась политика ликвидации хуторов. И Бусел Никита переехал (вместе с сыном Павлом и внуками) в Дуброву. Хату перевезли и поставили возле шоссе на южной окраине села. Мазур Надежда Антоновна, из разговоров с которой я составила эту историю, человек довольно интересный. Разные эпизоды из её жизни (записанные в разные годы), жизни её матери, деда интересны в плане типичности жизненного быта наших земляков. Из её речи я выирала диалекты, пословицы и поговорки.

Бусел Мікіта Ярмолаў (1858- 1940?).  

хутар Грынаўка – урочышча на поўдзень ад Дубровы. Цяжка не заблытацца ў перапятыях чужога жыцця.. Тым больш, што маёй сураўмоўцы нямала гадоў, і яна часта збіваецца на розныя падзеі ў сваім жыцці і жыцці сваіх родных. Але нейк паспрабуем разабрацца.

Са слоў Мазур Надзеі Антонаўны, 1933 г.р., жыхаркі вёскі Дуброва. 

“Дзед мой быў судзём Чэрнінскай воласці. Гэта бацька маёй мацяры.  Дзед жыў на хутары Грынаўка, Мікіта Гарыноўскі казалі на яго людзі. Вось, як яго было па бацьку не памятаю (позже вспомнила, Ермолаў).  Зямлю ён купіў, быў ў яго дакумент на зямлю (купчая). Хату там паставіў, хлявы.  Маці казала, многа работалі: карчавалі, выпальвалі карчы і хмызняк, распрацоўвалі зямлю. Маці мая не любіла той Грынаўкі, недобрыя ўспаміны былі ў яе з ёю звязаны – цяжкая праца, сярод лесу, зайцы багата шкоды рабілі, з’ядалі ўсё на агародзе. Ад вёскі далека, ад людзей, суседзяў няма, каб вокны побач свяціліся. Двойчы рабавалі да сподняга і палілі”. Дзед так і казаў: “Захочуць разарыць, спаляць”. Аднойчы падпалілі копы са снапамі. Сярод ночы крык: “Дзеці, падымайцеся, гарым!”. Сярэдняя капа з трох занялася гарэць. Кінуліся раскідаць, уратавалі тыя дзве, што па краях.

 Гаворыць баба Надзя: “Каця Жарая колісь, шчэ пры Таццяне казала: “Сёння кароў пасвіла на тваёй Грынаўцы”... Потым лесам яе засадзілі тую Грынаўку, не знойдзеш ужэ таго месца”. Тлумачэнні: Каця Жарая (Шчэрбін Кацярына Іванаўна) пасціла калгасных кароў ва урочышчы Грынаўка на поўдзень ал Дубровы, Таццяна  (Бондзікава Таццяна Фёдараўна з 1961 па 1972 год старшыня калгаса «Шлях да камунізму»).

 Распытваю далей Мазур Надзею Антонаўну.

Баба Надзя ведае пра даўнія падзеі са слоў сваёй маці (Бусел – Сілівончык- Дайнека Мар’і Мікітаўны). У яе бацькі было чатыры дачкі і сын - Павел, Хіма, Просся, Алёна, Мар’я. Жонку гаспадара хутара звалі Аўдоцця (Аўдзюха). Аўдоцці ў сям’і было дзьве. Таксама Аўдоццяй звалі жонку сына Паўла. Каб іх адрозніваць - старэйшую звалі Аўдзюхай, а нявестку Аўдзюляй. 

Аповед Дайнека Мар’і Мікітаўны, маці бабы Надзі. Жылі мы на Грынаўцы. Бацька судзёй ў Чэрніне працаваў, канем на работу ездзіў. Увайшла я ў нявесцін узрост. Аднойчы прыязжае ён з работы, дый і кажа: “Я нашай Мар’і жаніха насватаў”. Прыехалі сваты, з Семака (Гамза). Жаніх высокі, здаровы – Сілівончык, Мітрафанам завуць. Я яго да таго ў вочы не бачыла. Бацьку патрэбен быў памочнік, зямлі многа, работы таксама. Ён спадзяваўся, што зяць у прымах застанецца, памочнікам стане. А той работаць цяжка на зямлі не захацеў. “Паеду канем ў Парычы, у жыдоў зараблю грошай”.  Падгаварываў мяне: “Хай бацька дасць каня, дык застануся”. А той не даў...

… Голас харошы быў у мяне, Калі палола, ці жала, ці прала, дык навек спявала. Была тады такая песня “Нікога мне не жаль, як бацьку ды маці…”. Бацька пачуе, бяжыць: “Не спявай яе, не залюбіць мужык…”.

Угаварыў мяне Мітрафан жыць у іх у Семаку (Гамза). У ягонага бацькі шасцёра сыноў было, каторыя і жанатыя. Зямлі немнога… З ятроўкаю возьмемся жаць… станем на паласе, дык лакцямі  і ўпромся, такія палоскі вузкія. З мужыком пажыла недоўга, хоць і грубая (цяжарная) была, вырашыла вараціцца да бацькоў. Вольга ўжэ ў жываце была.  Латкі -транты свае перасушваю, а мужык пытае: “Чаго вывесіла?”. А я ўжо намерылася дамоў збегчы. Дый і кажу ятроўцы: “Сёння ноччу пайду”, а на печы сын яе ляжаў, пачуў. Перадаў Мітрафану. Той кінуўся даганяць. Я нясу ношку праз лес, бягу.. Бягу, бягу, сонейка нізенька… ноч застане ў лесе, да роднага дому яшчэ далёка… Дайшла да Чэрніна, сустрэла ў лесе мужнінага дваюроднага брата з жонкай, возам жэрдзі везлі… Расказала ім, што іду ў прочкі. Яны пусцілі мяне пераначаваць. А ён таксама тую ноч у Чэрніне начаваў, у другогага свайго брата…

Вярнулася на Грынаўку. Бацька наш быў граматны, суддзя валасці. Напісаў у Мінск прашэнне, каб дазволілі разыйціся, бо венчаныя ж былі… хоць і дзіця потым нарадзілася (у 1919 годзе). Мітрафан Сілівончык доўга яшчэ не жаніўся. Як я ўжэ замуж пайшла,  ён тады таксама зноў ажаніўся.

А я  пайшла за Антона Дайнеку (Аверкаў). Жыла іхняя сям’я непадёк, праз шлях, на хутары Сецішчы, на паляне. Ён пяць гадоў у Першую міравую ў плену быў у Германіі. Вярнуўся дадому, у яго быў сын, а жонка памерла. І ў мяне  дачка, так і сыйшліся. Нарадзіліся шчэ – Вася, Грыша, Надзя, шасцёра дзяцей гадавалі. Бацька мой хату нам паставіў, тут у Дуброве. 

Мазур Надзея Антонаўна расказвае. “Пражыла маці доўга. Жыла са мною, дапамагла дзяцей гадаваць, хлопцаў Мішу і Колю. Ніколі не засердзілася на ўнукаў. Сашка толькі ўжо пасля нарадзіўся. На работу была спорная. Нават, калі адносіць кашы не магла, дык капала. Капаем картоплі, яна баіць:

 “Табе, дачка, няма за што бога гнявіць, Я тваіх дзетак пагадавала. А мая маці  рана ўшла, у 62 гадочкі. ад ціфу памерла.  Толькі першую маю дачушку на лане дзяржала. Не гадавала маці маіх дзетак, не давялося,..

На Грынаўцы. Дастала маці андарак з куфара.

–Куды вы, мама? - пытаюся.

-Да Хімы схаджу, адведаю…. 

Не схадзіла, памерла.

Старэйшая сястра Хіма (Яўфімья) у Кабыльшчыне замужам была. Гэта  яе выпраўлялася адведаць маці перад смерццю.  І вось той жа ноччу, як маці схавалі, прыйшлі на хутар бандзіты…

Эпізод 1919 - 1921 гг, хутар Грынаўка, 

 “А у той дзень як раз мы маці схавалі... Чужынцы ехалі, зайшлі на хутар, узімку, ноччу, сабаку застрэлілі … Выгналі ва двор усіх, паставілі да сцяны пад ружжо бацьку.... Дзеці сядзелі пад печчу. На руках ў  братавай (жонка брата Паўла) дзіця грудное было. У мяне Вольга маленькая. Бацька: “Усё бярыце, толькі смерці не прыдавайце” Забралі ўсё. Нават палатно недатканае з навояк адрэзалі (са станка ткацкага).

Дзіця  было малое (Вольга), бацьку забралі з сабою палякі.. з канем разам. На воз пагрузілі нарабаванае дабро…  “Ні сабакі, ні маці, ні бацькі… хавалася з дзіцём, галасіла”. Той спалох дрэнна паўплываў на здаро’е Аўдзюлі, жонкі брата Паўла. Хутка яна памерла, дзеці малыя засталіся трое… Трэццяе маленькім памерла, 12 нядзель.

Бандзіты забралі бацьку з сабою, разам з канем.  “Тыдні праз два бацька вярнуўся, сам ісхудалы і на худым, старым, чужым кані. А свой у нас быў спраўны, добры. Адабралі, замянілі”…

Грабілі хутар і раней. Прыйшлі ў масках (баяліся, мабыць, што пазнаюць). Пабралі зерне, муку, сала… што ім панаравілася. Потым казалі, што злодзеі былі з Залля. (Вёска Залле, непадалёк). Каноплі жменямі парассыпалі на дарозе, якая на Дуброву, каб падумалі, што з Дубровы злодзеі прыходзілі… Сляды путалі…

Адна з дачок гаспадара хутара (Бусел Просся Мікітава) як раз замуж збіралася, прыданае рыхтавалі. Бандзіты пабралі ўсё, нават палатно недатканае з кроснаў зрэзалі… Адзёжу, рушнікі, пасцель, і амаль усё, што было ў хаце - у скрынях, куфрах, каморах…

Расказвае Мазур Надзея Антонаўна.

“Маці казала. Цётцы Проссі не было з чым замуж ісці, забралі бандзіты яе прыданое. Так сёстры яе Хіма, што замужам  у Палессі была, Алёна, замужам у Дуброве жыла і мама мая далі ёй посцілкі, падушкі, рушнікі. “Наскідалі дый адправілі”. Маці мая за Мітрафана хадзіла ў Семак, а цётка Просся таксама за Мітрафана - ў Бор.

Цётка Просся (сястра мацяры) пайшла замуж у Бор (в. Вялікі Бор) за Мітроля (Кохно Мітрафан ?). Там і пражыла свій век (Мітроліхай звалі), дзяцей нажыла.

Свякруха яе сперша жыла з другім сынам. Нешта моцна пасварыліся нявестка са свякроўкай. Нявестка нават набіла маці мужыка. Тая за дабро, нажытае за жыццё, дый перайшла жыць к сыну Мітрафану.  Ім дом зрубілі, пажаніліся ды жылі. “Нават я памятаю тыя скрыні, куфры  багата іх.. Гэта пры немцах было”. (1942 г?)  Пакуль не памерла, жыла. Нядоўга праўда, гадоў 3-5. А скарб нажыты тут і застаўся. Жылі добра. Дядзька Мітрафан добры быў мужык і чалавек. І зараз на тым месцы хата іхняя стаіць. Унукі жывуць у горадзе, але хату глядзяць, перастроілі, канешне. Сын іхні ў Светлагорску жыве Васіль, што пахароны возіць. Мітроляў, кажуць. Дзеда Мітрафанам звалі, дык і ўнук па жыцці Мітроляў…

Перад вайной перасяліліся ў Дуброву, тады з хутароў ссялялі. Сын Павел перавёз хату, з ім і жыў бацька - Мікіта Бусел, Другую жонку Паўла звалі Лісавета Дайнека. Першая Аўдоцця (Аўдзюля) памерла ад спалоху, калі бандзіты рабавалі хутар. Засталіся малыя дзеці, і каб іх згадаваць, Павел ажаніўся з Лісаветай.

Перад вайной  перасяліліся з хутара. Хату перавезлі, паставілі   каля шляху, на ражку (дзе Палазніка хата зараз). Падпадалі пад высылку (ў Сібір у ліхія 30-я ). Кабы б не дапамога брата нявесткі Лісаветы (Іван Дайнека (Коўбік мянушка), які быў сельсаветаўскі начальнік, саслалі бы. 

Дзядька Павел (Гарыноўскі, Бусел Павел Мікітаў).

Сышоўся з Лісаветай з Дайнекаў (Дуброва), і у яе хлопчык  быў. Яшчэ дзеці ў іх нарадзіліся Іван (1936 г.р.) і Анюта (1939). Так дзяцей яе ў вёсцы звалі –Лісавеціны, “Іван Лісавецін, Анюта Лісавеціна”. Нават і ўнукі Лісавеціны.

Дзеўка “самастояцельная ўжэ” (значыць вялікая, дарослая) у войну пры немцах ад ціфу памерла. А сын Ўладзімір перад вайной працаваў ў Ленінградзе.

І вось, у войну паліцай Самусь (ў Карпілаўцы, тут дзе Маруські Александрыхі хата яго была) стаў хадзіць да нас і гаварыць дзеду:

-Убьюць твойго Паўла. Сын яго партызанскі атрад арганізуе…

…Іх удвох, (яшчэ алнаго з Зарэчча) перакінулі праз лінію фронту для арганізаціі партызанскага атрада. Той з Зарэчча, не дайшоў, загінуў. А еты (Валодзя дядзькі Паўла) ваяваў.

Прыезжаў ён пасля вайны. У Слуцку на заводзе працаваў. Ды нешта там праштрапіўся, пасадзілі ў цюрму, там ён і памёр.

Двк вот, ваяваў, гараваў, герой, а так скончыў…

Эпізод. З аповеда бабы Наддзі, а ёй расказала яе маці Марыя Мікітаўна.

Чатыры дачкі было ў бацькі (Хіма, Алёна, Просся, Марыя), а ўсхваляў нявестку. Бацька наш жыў з сям’ёй сына Паўла. Хадзіў ў царкву. Пайшлі і мы ў царкву. А там пачулі, людзі казалі, што бацька хваліў нявестку Лісавету, што яна лепшая за дачок. Пытаемся ў яго: “Татка, хіба ж мы ў цябе дрэнныя такія, нягеглыя ці недарэкі якія?”. А ён: “На чыім вазку еду, таму і песеньку пяю”. Мол, раз жыву з нявесткаю, яе і ўхваляю, а вы кожная сваімі сем’ямі жывеце...

Эпізод. Са слоў Мазур Н.А. У маёй мацяры ўкралі з хлява бычка. Тады час такі ліхі  быў, што рабавалі, грабілі. А тут у суседа Лёйкі вяселле. На гэтым Лейкавым вяселлі была і маці са сваім бацькам. Сядзяць за сталом, а дзед ёй і кажа: “Еш, дачка, еш мяса, бо яно з твайго бычка”...

 Эпізод, Са слоў Дайнека Мар’і,  перасказаны яе дачкой Надзеяй.

Алёна наша тут бліжэй да царквы жыла, (дзе хата Шчурыхі зараз). Дык Алёна жыла са свёкрам, там яшчэ два браты мужыка і яны сям’ёй. Ятроўкі ражаюць кожны год дзевак. Цесна і холадна. А хату, што бацька паставіў (тут насупраць), жыдам здаюць. І вось зноў Алена цяжарная., двух дзевак перад тым нарадзіла. І сніцца мне сон. Быццам свіння апарасілась і ідзе праз вуліцу, месца яшчэ не адыйшло нават, цягнецца па зямлі. Прачнулася і кажу: “Да  чаго такі сон? Мо Алёна нарадзіла?” І точна. Дваіх дзетак – хлопчыка і дзяўчынку. У той жа дзень перабраліся ў прасторную цёплую хату, што бацька строіў.

Аднаго з двайнят, хлопчыка “прыспала” – прыціснула ва сне, задушыўся. А маці наша (Аўдзюха) думае: “Нічога страшнага, што на аднога меней, хопіць з цябе”.. Трэція роды, і не было хлопчыкаў. Ганна была. Потым быў яшчэ адзін хлопчык Майсей. Вырас, не вярнуўся з фронту (Вялікай Айчыннай вайны). Мужык сястры Алёны рана памёр.

Зпізод. Са слоў бабы Надзі (Мазур Надзеі Антонаўны, 88 годаў).

Хата іхняя (цёткі Алёны)  каля царквы блізка, на цэнтры стаяла. Вярталіся мы з бежанцаў, з Зарэцкага хвойніку. Едам. Павярнаем дадому ў Буслы. Стаіць танка нямецкая, вялізная… Хата цёткі Алёны. Палашка ў ёй жыла, дачка яе. Карову, хадзяйства глядзела. Як цётка Алёна памерла Палашка гадасіла, абамлела… Замуж не хадзіла, старэй за Вольгу (1919 г.н.) была. Выйшла з хаты Палашка, просіць маму: “Пакінь, цётухна, Надзю са мною. Баюся я адна.” Я і спрыгнула з возу (9 гадоў было). Немяц пьяны прыйшоў да нас у хату. Місачку з соллю як плясне дадолу на падлогу. Потым да Палашкі прычапіўся, прыстае. Яна бягом з хаты, я за ёй. Пабеглі да суседзяў Таццяны Сакавай (Сак), там поўна хата людзей. Памятаю, што пад лаўкаю проці печы начавала…

А нашы далей паехалі дамоў на канец сяла. У нашай хаце немяц начаваў. Ехаў з адпачынку з Германіі, (пасля ранення водпуск яму давалі), вяртаўся на фронт, у Печышчах часць яго стаяла. Бацька наш ведаў нямецкі (5 гадоў нямецкага плена у 1-ю Сусветную вайну), разумеў. Немяц падарункаў надарыў, прадуктаў, гасцінцаў… Маці потым казала: “Ніколі болей не пакіну цябе. А каб нас пагналі куды?”…  (Запісана 19.09.2021г, Дуброва).

Пра дзеда/прадзеда Ярмолу. Когда я расспрашивала бабу Надю про то, как раньше жили, она не вспомнила имя деда своей матери, отца Бусла Никиты. Через три года, она легко его назвала – Ермолай... Не было зубоў у дзеда, подавіўся мясом і памер,.. Унукаў падражнівалі на вуліцы: “Ярмола з’еў вала, хвастом падавіўся”. (04.10.2024 г. Гомель)

Мазур Надежда Антоновна, 1933 г.р.

Вот такие эпизоды, записанные в разные годы. Это ещё далеко не все тут.

Интересны они тем, что отражают быт, уклад жизни дубровцев в давние времена – середина XIX, 20 –е, 30-е, 40-е годы XX столетия, хутора, банды, сселение хуторов, немцы в Дуброве. Какие имена носили тогда односельчане - тема для отдельного исследования.

04.12.2024 г. аг. Дуброва, Светлогорский, Гомельская, Беларусь.

Автор блога Бусел Людмила Фёдоровна, библиотекарь, блогер, краевед. поисковик.

 

 

Судьбы наших земляков: Рачкова Нина Ивановна

 

Рачкова Нина Ивановна, 1937/39 г.р.

Рачкова (в девичестве Дайнеко) Нина Ивановна родом из соседней деревни Пружинищи. Замуж вышла в Дуброву и всю жизнь живёт тут. Уже много лет вдовствует. В своё время трудилась в колхозе дояркой. Сейчас её внуки работают механизаторами в том же хозяйстве.

Недавно Нина Ивановна обратилась ко мне с просьбой: «Людка, мне даўно трэ з табой пагаварыць». Усаживает на табурет и начинает рассказывать о событиях 80-летней давности. Детей у её родителей было много. В концлагерь Озаричи мать её Просья  Дайнеко вместе с 6 –ю детьми, другими родственниками (тёткой Параскай) и односельчанами попали в марте 1944.  Когда освободили из лагеря, привезли в блиндажи в Зарецкий хвойник.

“Сачок – гэта брат мой, двумя гадамі младше. Захварэў, памёр.  Маці на могілкі ў Дуброву яго занесла. Там траншейка была, у яе і прысурыла. Там яшчэ адна жанчына свайго бацьку хавала. Маці кажа мне: спытаеш у яе, калі што …, яна пакажа”.

В 1944 –м году Нине Дайнеко было 6 лет. Была она невысокого роста и мелкая.

Вспоминает, как жгли костёр, а тут летит самолёт, бомбы сбрасывает. Люди бросились тушить огонь и её маленькую в том переполохе нечаянно толкнули “у прысак” (горячий пепел). Девочка сильно обожгла колени, кожа свисала лоскутами. Идти было больно. Нина Ивановна вспоминает: «Стаю каля сасны, тут каля могілак у Дуброве, толькі недаўна яё спілілі, і кажу мацяры: «Астаў мяне, дабірайцеся самі». А она: «Не, болей я вас ніколі не пакіну. Сачок памёр, Варка захварэла. Я вас разгубіла…» …

Машыны ішлі поўныя. Нам паказуюць, што там ззаду месцы ёсць, забяруць вас. Завезлі ў Бабічы ...  

У Бабічах на квартэры жылі ў хадзяйкі. Два разы прыходзілі дахтары ваенныя мяне лячыць. Мазі, бінтоў мацяры далі”…  

Батька их, Иван Дайнеко, как многие местные, в феврале 1944 на телеге конём свозил в Великий Бор после боя погибших и раненых красноармейцев. Тут линия фронта проходила. Спросил: «Не видели ли мою семью?». Показали, мы тогда ещё в блиндажах ля Заречья были. Потом повезли нас в Бабичи… А сестра Варя захварэла. Её дядька Андрей, брат матери завёз в госпиталь в Сосновый Бор. Там яе і адведвала маці. Хадзіла з Бабічаў, з ношкай за плячыма.

   Варя поправилась. Доктор сказала: «Можете забирать». А мать: «Дохтарка, няхай яна пераначуе. У мяне калыска за плячыма. А Варка яшчэ слабая, дзе правесці, дзе паднесці трэба. Мы заўтра канем яе забярэм». Назавтра приехали, не было. И врача того не нашли. Госпиталь, может, снялся? Спрашивали там у больных. Они: «Умерла ваша девочка». Дык як? Учора сказалі і бачыла жа яе. А ці яна побегла за мацярай, ды згубілася, а ці тая ўрачыха яе з сабой забрала… Шукалі. Як жа. Пасля вайны шукалі. Пісалі ўсюды. Адказалі, што картачку трэба. А хто ж тады пра тыя фотакарткі ведаў?

Езділі з Дубровы з Васей Канаплянікам. Дзве Варкі там было, але не тыя. Адна 30-ага году, другая маладзейшая.

Паздней яшчэ ў Хутар да Варкі ездзілі, была ў лагеры, сказалі. Не тая…

Нина Ивановна вспоминает о сестре: «У лагеры есці моцна хацелася. Я скулю, што есці хочу. А Варка (яна на два гады старэйшая за мяне была): «Я таксама есці хочу, усе хочуць. Цярпі. А за наша цярпенье, дасьць нам бог збаўленне».

Сястра, што ў калысцы была, Валечка, памерла немаўлем, не выжыла…

У меня (Бусел Л.Ф.) осталось много вопросов, но уточнить что-то непросто. Женщина плохо слышит. Что смогла я понять, то и изложила.

 Поразило то, что 87 - летняя женщина чётко называла даты рождения своих сестёр и братьев. Ганна – 1932, Андрей – 1934, Варка – 1935, Нина – 05.04. 1937, Сак – 5.12.1939 и Валечка (1943?)

Женщина всё ещё надеется найти свою сестру.

Вот её данные - Дайнеко Варвара Ивановна, 1935 года рождения, место рождения: д. Пружинищи. Потерялась весной 1944 года. Последнее место, где видели её родные – госпиталь, Сосновый Бор (или Узнаж, там госпиталь стоял). Если вдруг она жива, то ей сейчас под 90 лет. Девочке в 1944 году было 8-9 лет. Она должна была знать своё имя, фамилию, имена родителей, название деревни. Как так случилось, что потерялась, непонятно.

Спустя столько лет, выяснить судьбу потерявшейся невозможно. Но, может быть, кому-то это имя покажется знакомым. 

Отправлено заказное письмо в Санкт-Петербург в архив военно-медицинских документов МО РФ с запросом о судьбе пациентки госпиталя Дайнеко Варвары Ивановны, 1935 г.р.

Надежды, конечно, мало, но она умирает последней.

юбилейная медаль бывшей малолетней узнице

02.12.2024 г. аг. Дуброва, Светлогорский, Гомельская, Беларусь.

Автор блога библиотекарь Людмила Бусел.

и чуда не случилось! пришёл ответ из архива Минобороны РФ.

ответ тут не нашлось документов госпиталя на девочку Варку.

 

 

 

День электронных поздравлений

 Каких только праздников не бывает на свете!

Международный день объятий (21 января), Международный день спасибо (11 января) и День яблока, доброты, кошек, смайлика…

Поводов для поздравления всегда предостаточно.

Сегодня, 29 ноября – День электронной открытки. Давно хотела высказаться на эту тему. Многие критикуют сайт «Одноклассники» именно за эти онлайн-открытки. То они бесплатные, то стоят сколько -то «Оков». Как-то поначалу я даже покупала эти «Оки». Ну, это личное дело каждого – любить или не любить их, отправлять или не пользоваться такой возможностью. Я, например, принимаю все открытки, но сама посылаю очень редко, стараясь к виртуальной открытке приписать пару слов от себя.  

Так что, кто говорил: «Я тебе посылаю, а ты не отвечаешь», имейте ввиду – я никому не отвечаю.

За что я не люблю открытки? Бывает, пошлёшь по поводу кому-то онлайн-открытку, и только через несколько месяцев приходит сообщение, что, такой-то принял вашу открытку. А я уже и не помню, когда и почему её посылала. Но это не повод, но у меня так.

Но, вообще-то ничего плохого в этих открытках нет. В наш электронный, сумасшедший век, вечную спешку – это выход. Я, например, ценю внимание тех, кто присылает мне открытки по поводу и без. Расшифровываю это как хорошее отношение и поддержку. Спасибо! И простите, что не отвечаю. Но я понимаю, что вы обо мне помните, меня цените и всё такое прочее... 

Открытки - это нормально, а вот реклама, которая забивает ленты всех групп - это караул! Интересно, есть такой праздник - День рекламы?

 

Администратор группы «ДУБРОВА-наш-АГРО-город-Ок»,   и блога "BYK-va!"

Людмила Бусел

29.11.2024 г.